[ На главную ] -- [ Список участников ] -- [ Правила форума ] -- [ Зарегистрироваться ]

Заброшеное произведение

On-line:

Dark Flame / Творчество / Заброшеное произведение

Страницы: 1

Автор

Сообщение

Горыныч
Глумливый Чаевар
Группа: Участники
Сообщений: 214

Добавлено: 08-12-2005 22:15

Вот, лазал у себя по компу и нашел сие - писали как-то на паях с приятелем, а потом я благополучно на это дело забил. Зачем выкладываю? А фих его знает, мож понравится кому...

Пролог
В котором меня постигают всевозможные и невозможные неприятности…

Он был студентом. Да, вы не ошиблись, самым обыкновенным студентом. Звали его: Виталий Андреевич Советских. Вы спросите, откуда такая фамилия? Виноватым был дед Андрея, но об этом позже. Учился он абы как, раздолбаем, был во всем. Мастер косяка, табака и бутылки, учился на тройки, но иногда умудрялся хватать «хорошо» и… даже «отлично». Его раздолбайство прослеживалось во всем: в виде вечно неубранной комнаты и не помытой посуды, в форме одежды и манере вести себя, а самое главное то, что он никак не мог избавиться от своего прозвища (погоняла, клички). Ввиду фамилии (она была Советских) прозвище звучало… «КОММУНИСТ». Правда он очень любил читать фантастику и фэнтези и порой, в мечтах, просыпалась его давняя мечта, звучавшая как-то по-детски: спасти мир, свой или чужой, не важно…
Однажды Виталий исчез, всего… на два часа, но это событие круто переменило его жизнь. Каких-то жалких два часа…, но всё по порядку!

31 июня 2002 года. 10-00 утра.

Похмелье, это ужасное чувство, внутри все жжет, болит, горит и неудержимо рвет на родину, поэтому раскрыв окно, я блеванул с пятого этажа. «Похоже кому-то на голову, или на зонт»- запоздало подумал я. Снизу раздавалась отборная матерщина.
Похмелье, но почему? Голова прояснилась: «А-а-а, вчера я сдал последний экзамен». Не надо будет париться, зачетку грызя, пронеслись в голове слова песенки… Тут вдруг, я вспомнил, что у моей девушки сегодня переэкзаменовка, поэтому, спешно приняв «Альказельцер», почистив зубы, надев джинсы и ветровку, а так же сунув в карман ветровки любимый плеер, пулей вылетел из дома и через минуту был у метро.
Спустя минут сорок я был около своей альма-матер. Юля, моя девушка, сдав экзамен, ждала на крыльце и нервно курила, делая частые и мелкие затяжки:
-- Ну, как? – спросил я.
-- Что, как? Пять! – раздраженно бросила она.
-- Молодец – сказал я.
На этом наш разговор притих. Подошли ребята, это была ее компания, и тут я услышал тихий разговор:
-- Смотри, опять с твоей этот странный парень.
-- Заткнись, он помогает ей экзамены сдать.
-- А, может ему харю вскрыть?
-- Не надо, потом.
Говорили двое из восьми, а знал я только одного, Дэна. Жуткого качка, злодея и бандюгу, об этом говорили все. В левом ухе орала музыка, что-то про кувшин пивца и только поэтому я не придал этому разговору никакого значения.
-- Привет Юлек! Как сессия? – начал Дэн.
-- Все, отсдалась! – был ответ.
-- Ну, - выжидающе сказал он – в Строгино?
Мы сели в его девятку и четверку его мрачного друга и через час были на месте. Распаковали вещи, появилась хитрая водка, нехитрая закусь и три жутко хитрых косяка. Косяки улетели в момент, водка мигом унеслась в желудки, как «МИГ» в облака и тут мне чагой-то захотелось.
Через двадцать минут безуспешных попыток это самое получить от безмятежно раскинувшейся на земле Юли (ну, со всеми бывает, ну не удалось, по пьяни), плюнул на все и заснул. Проснувшись, стал наблюдать такую картину: Дэн, получает от Юлии то, что не сумел я. Подойдя к этой паре я, как истинный джентльмен, дал им закончить и набросился на Юльку:
- У, курва! Сука, без измен не можешь! Убью! – проорал я
- Отвали, импотентишко – сказала она – я крутила с тобой роман, только из-за экзаменов, чтоб ты помог мне их сдать! Понял, козел коммунистический!
Дальше начал Дэн:
- Слушай, Коммунист, не лезь больше к Юльке и ко мне, а то лишишься головы, нижней.
С криком, я пошел в атаку на Дэна, но, тот, сделав ложный выпад, ушел в сторону и сделал мастерскую подсечку. На шум драки, примчались остальные и отхулиганили меня ногами…
Мне ничего не оставалось, кроме как, повесив буйную головушку, пойти куда глаза глядят, сопровождаемый насмешками Дэна и компании. Состояние было препаршивейшее… У меня начинался банальный депресняк. Вообще-то депрессия не больно-таки часто заглядывает ко мне в гости, но если приходит, так накрывает по полной программе! Испытываешь ненависть ко всему окружающему и себе в том числе, и остро жалко себя, родимого… Короче, состояние, ясное дело, не из лучших, а из тех, которые заставляют либо волком выть на луну, либо вызывают навязчивые мысли о верёвке с мылом. И вот я шёл избитый и депрессующий наугад по Строгинскому полуострову и, не заметил, как дошел до какого-то строения. Только позже я понял, до чего же странно и неуместно оно выглядело!
Строение напоминало гремучую помесь церкви, пряничного домика из детской сказки и жилища какого-нибудь хитроумного эльфа из фэнтезийного фильма. Одновременно было в нём что-то от простого русского деревенского дома. Затейливые переплетения очень красивой резьбы с цветами и загадочной вязью на крыльце. Резьба и лепнина по всему дому, который был органичным сочетанием казалось бы несочитаемых стройматериалов, таких как сталь, дерево, мрамор, природный камень, бетон, стекло и … картон. Но мне все эти странности в тот момент были глубоко по сараю.
Как часто случается, виноватый во всех моих бедах таки нашёлся, и я присел на крыльцо и, закурив, принялся жалеть себя и ругать виновника:
- Кликуха, моя поганая кличка! А все дед, сволочь!

Мой дед, Мыкола Архипович Советских, был страшной личностью. Был он вечно пьян, одноглаз и хром на правую ногу, от него постоянно и очень противно композицией водки, чеснока, валокордина, пота и давно не стираных носок, прочие не менее неприятные оттенки просто терялись в этой пахучей симфонии…
Еще во времена начала становления страны Советов, дед приехал с ридной и нэзалэжной Украины. Оттуда приехал он не совсем по своей воле – на своей исторической родине (в небольшом городке Сороки на берегу Днестра)неглупый и расчётливый Мыколка Пидренко ловко пробился в партию, вскоре возглавил местную партийную ячейку, но, вконец проворовавшись, бежал в Москву… Конечно, деньги и связи сделали своё дело, ходу делу не дали, но в городок, где все и всё про всех знают, и от людей не спрячешься, ходу ему уже не было. Добравшись до столицы, дед охмурил и обрюхатил местную вдовушку с незатейливой фамилией Савицких, и при получении, как тогда говорили, пачпорта, видя, что творится в стране, благополучно променял свою новообретенную, благозвучную фамилию на более звучащую – Советских. Но не суждено ему было долго наслаждаться столичной жизнью – грянула Великая Отечественная война. Дед всю почти войну охранял склад с боеприпасами, но однажды при бомбёжке туда угодил фугас, и сматывающегося со всех ног Мыколу основательно накрыло осколками, поэтому остаток войны дед провалялся в госпитале. Выйдя из госпиталя, дед ужасно кичился своими «боевыми» ранами (а лишился он глаза и стал хром) и гордо выставлял их напоказ. После войны выбился в местком, потом в партком, а немногим позже в партию, что, впрочем, и неудивительно – с такой-то фамилией… И отцу моему, Андрею Мыколычу, с такой фамилией жилось весьма неплохо. Но как говориться, халява кончилась… Горбачёв, а затем и Ельцин через бурелом повели Россию к Рынку, ломая попутно дрова и пики. Коммунисты перестали быть модными, и превратились в своего рода пугало для бизнесменов, которое новые хозяева страны выставляли на всеобщее обозрение перед очередными выборами, стараюсь привлечь побольше голосов, грозя в противном случае голодом, уравниловкой и репрессиями. И, ясное дело, злосчастная фамилия, бывшая раньше мощным мотором, тащившим сначала деда, а потом и отца вверх по служебной лестнице, обернулась для меня тормозом и поводом для насмешек. Вскоре после начала перестройки отец хотел было поменять фамилию, но Андрей Мыколыч жутко боялся деда, а тот был категорически против, свято веря, что скоро всё станет по-прежнему. Дед и раньше-то был не сахар, а теперь вследствие затяжного пьянства в бесплодных думах о судьбе Родины скворечник у него съехал окончательно. Теперь этот бесноватый старик бегал на Красную площадь, где махал клюкой и красным знаменем с портретом Ленина, и орал:
- Дерьмократы, геть отсюдва! Поубываю усих нахрен!

И вот я сидел и ругал его:
- Скотина! Ну, Архипыч, ну удружил, ну дал фамилию, черт тебя дери, сменю на хрен, авось и прозвище само отсохнет и отвалится. – Сказав это вслух, я внезвпно услышал:
- Кого ж ты так ругаешь, сынок?
Я нервно дернулся и стал оглядываться.
- Да, туточки я, у тебя за спиной стою! – Раздался тот же голос.
Я вскочил и развернулся. На пороге открывшейся двери стоял старик, почти точная копия моего деда, за исключением нескольких деталей. Вместо злобной багровой физиономии Мыколы Архипыча на меня смотрело вполне благообразное лицо, обрамлённое окладистой седой бородой и испещерённое морщинами но вовсе не уродовавшими, а как бы дополнявшими эту физиономию, вместо единственного мутно-жёлтого глаза на меня, озорно посверкивая, смотрели из под кустистых иссиня-чёрных бровей два ярко-голубых глаза, привычной вони не ощущалось - от этого слабо пахло смесью неизвестных мне трав…
- Деда своего! – сказал я смущенно.
- За что? – смиренно и тихо спросил старик.
- За фамилию! – зло ответил я.
- Господи, да я смотрю, ты куришь, Виталь Андреич?! – удивился старик.
- А, откуда… - начал, было, я, но старик продолжил:
- И не удивляйся, я многое и многих знаю!
Тут я разглядел, что старикашка как-то странно одет: невнятная, мышино-серого цвета хламида, темные остроконечные кожаные башмаки, в углу крыльца был прислонён резной дубовый посох, видимо его, и больше всего изумлял странный и до жути непонятный блеск в совсем не старческих глазах.
-Не бойся, знаю я беду твою, и помогу тебе обрести себя во всех ипостасях, а так же обрести любовь. – Глаза старого человека молодо и зло блеснули.
Ну как вы отнесётесь к таким обещаниям от незнакомого деда? Вот-вот, я тоже подумал, что беседую с очередным пожилым умалишённым… Депресняк постепенно покидал меня, уступая место задорной злобе. Углядев посох, я рассмеялся, вспомнив словарь Даля. Посох – палка в дорогу, значилось там.
- Чаво смешнова? – сказал старичина. Он мне не нравился и я ему высказал все, что думал о нем, поскольку злость и обида на весь мир еще не прошли, более того, переросла в весёлый костёр ярости:
- Пошел ты, Гендальф хренов, учить меня еще будет, курить мне или нет, скотина! – сказав это я вдохнул и попер дальше буром – И чем поможешь, в паспортном столе колдовать будешь, или меня отправишь в прошлое, а, козел старый, старпер недоделанный?!
-Ну, сам на помощь напросился, Виталь Андреич! – гневно прошипел он – А, пошел ты на Еэрду! – сказал он, и я пошел, точнее полетел… Мир закрутился вокруг меня каруселью красок, напоминая то ли тщательно взбалтываемый калейдоскоп, то ли психоделические видеоработы любителей ЛСД. Всё это сопровождалось обрывками самых разных звуков, сопровождаемых основным мотивом – заунывной песней на незнакомом мне наречии… Постепенно подступающая тошнота вдруг резко ударила в голову и я потерял сознание.

Цитировать

Горыныч
Глумливый Чаевар
Группа: Участники
Сообщений: 214

Добавлено: 09-12-2005 07:52

Глава 1.
В которой я страдаю от похмелья, делаю невозможное и обретаю нового друга…

Пробуждение было тяжёлым – ну, тут меня поймёт всякий, кому случалось напиваться вдрызг. Голова ныла неимоверно, пить охота неимоверно, во рту словно кошки ночевали, больше всего хочется забраться в какую-нибудь тихую тёмную прохладную щель, где попытаться заснуть. Но даже если вам повезло, и рядом с местом вашего прихода в себя имеется оное благословенное место, и оказавшиеся рядом вчерашние собутыльнички не помешали вам доползти туда, таща на опохмелку или заняв его до вас, поспать вам чёрта с два удасться. Скорее всего, вы проваляетесь там, страдая и испытывая мучительную череду засыпаний и пробуждений, пол-дня, и только после этого будете на что-либо способны.
Зевнув, я открыл глаза, которые мне снова пришлось зажмурить от яркого солнца. Полежав немного, я совершил повторную попытку, на этот раз еле-еле приподняв веки и огляделся. Я лежа в траве на обочине грунтовой дороги. На другой стороне дороге начинался лес и слышалось серебристое журчание ручейка… ВОДА! Я с удивительной прытью пополз на звук, пересёк дорогу и сунул голову в воду. Вода была хрустально чистой и очень холодной. Напившись вволю, я встал, и, покачиваясь, стал оглядываться. Я стоял на обочине всё той же грунтовки, справа лес с ручейком, слева - огромный некошеный луг с тёмной гребёнкой леса где-то на горизонте. Короче, местность ни коим разом не напоминало Строгино. Этому, надо сказать, я ничуть не удивился, отчасти оттого что похмелье не способствует ясности восприятия мира, отчасти оттого что подобные ситуации для меня не редкость. Иногда по пьяни меня, как выражается один мой приятель, «пробивает на поискуху». Это выражается в том, что очнуться после пьянки я могу в самых неожиданных местах. Например, на другом конце Москвы, хотя ехать из гостей – буквально две станции. Или как-то раз один приятель за пивом в подробностях рассказывал, как клёво они собираются провести лето на юге. На смену пиву пришла водка, потом ещё, и ещё… Короче, проснулся на следующее утро я в самом банальном вытрезвителе, а «серые братья» поведали, что взяли меня на Казанском вокзале при попытке забраться в поезд дальнего следования…
Итак, более-менее придя в себя, я решил, недолго мудрствуя, пойти прямо по дороге – раз уж она есть – куда-нибудь да выведет.
Так я топал по дороге довольно долго, солнце поднялось высоко, похмелье отпустило, и я вовсю наслаждался пейзажем. А места и впрямь были красивые – дорога то змеилась вдоль опушки леса, то уходила в симпатичные берёзовые рощицы, то пресекала луга. Но, тем не менее, нигде я не встретил следов человеческого существования – не пролетал, оставляя за собой белый след, самолёт, не тарахтел нигде трактор, не видно было стада коров с извечно орущим что-то непонятное, но, несомненно, матерное, пастухом… «Куда ж меня занесло-то?!» - недоумевал я. А тут ещё нагнетали обстановку появившиеся на лугах во множестве разновеликие валуны, покрытые мхом – такие, насколько я помню, в московской области не встречались, но в изобилии имели место быть на псковщине – туда их притащил ледник, да так и бросил.
И тут я услышал крики – они раздавались из-за ближайшего холма, на который поднималась дорога, миновала одиноко растущую на вершине сосну и исчезала за холмом. Я почти бегом достиг вершины и увидел следующую картину: вдалеке маленькая фигурка размахивала длинной палкой, что-то кричала и отступала в сторону опушки леса от большой, вторившей ей утробным рыком и потрясающей громадной дубиной.
«Вот это повезло, - подумал я – Похоже, это толкиенисты, а может, и какие другие ролевики, но люди они в большинстве своём не злые, и уж дорогу до ближайшей трассы по-любому укажут, а может, даже накормят и напоят. Если встречу кого знакомого…» Порешив так, я принялся спускаться с холма. Теперь картина была видна куда лучше – невысокий парнишка в грязно-синем, мешковатом балахоне отбивался деревянным посохом от здоровенного амбала в шкурах. Оба не обращали на меня не малейшего внимания, и я подходил всё ближе и ближе. Тут я, наконец, расслышал истошный крик паренька:
- Оставь меня в покое, чудище!!!
На что амбал проревел:
- Нет! Моя не оставлять! Моя тебя убить, жрать, жрать!
«Вот это отыгрыш! – с одобрением подумал я,- Тот большой дядька – вылитый огр-людоед, а парнишка, видимо, маг…» И, словно в ответ на мои мысли, парнишка стал делать пасы рукой и посохом и нараспев произносить длинную фразу на незнакомом мне языке. Несколько ярких вспышек отделились от посоха и ударили в «огра», похоже не причинив ему, однако, большого вреда. В воздухе появился явный запах палёной шкуры. «Огр» дико заревел и стал кулачищем сбивать языки пламени, разгоревшиеся в тех местах, куда угодили вспышки. Увиденное поразило меня – редко кто на играх использует такие замороченные и небезопасные спецэффекты. Тем временем «огр» покончил с ликвидацией очагов возгорания и с рёвом замахнулся дубиной на паренька, который, упёршись спиной в ствол дерева, выставил перед собой посох. И вот тут-то я с ужасом понял, что это НЕ ИГРА! Дубина, которую занёс над парнишкой амбал, представляла собой вывороченный с корнем комель дерева с кое-где застрявшими между корней комьями земли и никак не напоминала поролоновые колотушки ролевиков. Сам не понимая, что творю, я крикнул:
- Эй ты, здоровяк! Оставь парня в покое!!!
«Маг» и «огр» дружно уставились на меня, «маг» со смесью страха, удивления и надежды, а «огр» со злобой. Лицо, хотя правильнее сказать «морда» его являло собой запоминающееся и неприятное зрелище: сальные, чёрные патлы спадали на низкий лоб, из под массивных надбровных дуг, украшенных сросшимися бровями, меня сверлили близко посаженные маленькие красные глазки, а посреди бороды сияли ярко-красные губы, обнажая весьма солидный набор жёлтых клыков. (Не надо быть Кювье, чтобы понять, что данный персонаж вегетарианством не увлекался.)
- Аррххх!!! Закуска!!! – проревел он и, потрясая дубиной, пошёл на меня. «И тут он попёр на меня, глаза бешенные, шерсть дыбом…» - некстати вспомнились мне слова из рекламы. Надо бы бежать со всех ног, но вместо этого руки мои, как будто повинуясь воле неведомого кукловода, начали творить пасы на манер тех, что недавно демонстрировал парнишка, а из глотки вырвались слова на неведомом мне певучем языке. Я внезапно ощутил поток силы, собирающейся во мне, и внезапно осознал, что я понимаю эти слова. В переложении на русский они звучат приблизительно так:

Сгинь, пропади, рассыпься в прах,
Ты просто нежить в этом мире,
Читай молитву на устах,
А после растворись в эфире!!!

Как только я пропел последнее слово, сила, собравшаяся во мне, незримым лучом ударила в замахнувшееся дубиной чудище. То, издав жалобный вой, стало оседать, разваливаться на большие и малые куски, и вскоре от него осталась всего лишь дубина, шкуры и горстка пепла, который тут же унёс ветерок.
Пошатываясь от шока и усталости, я пошёл к «магу». Тот, сполз по стволу и теперь сидел, глядя на меня с суеверным ужасом.
- Благодарю, что спас меня, о незнакомец! Могу ли я узнать твоё имя – пролепетал он дрожащим голосом.
- Меня зовут Виталий. – представился я.
- Вит-талий? – переспросил он.
- Да-да, Виталий! – сказал я, - А тебя как звать, Гарри Поттер?
Упоминанием этого персонажа я хотел разрядить обстановку, но эффект был диаметрально противоположный – парнишка сделал большие побледнел и тихо прошептал:
- Откуда ты знаешь моё имя?...
Тут настала моя очередь впасть в ступор. Придумать более бредовую ситуации тяжело – сидит вот под деревом парнишка в балахоне и с посохом, сам похож на киношного волшебника – такой же невысокий, черноволосый, только чуть постарше, а тут оказывается, что его и зовут так же! Нет, Виталий Андреич, судя по всему, допились вы до белой горячки и вам сейчас одна дорога – в гостеприимно распахнутые двери Кащенко…
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, а я не придумал ничего лучше, чем просто тупо повторить:
- Твоё имя?...
Парнишка тем временем постепенно приходил в себя:
- Ну да, меня зовут Гри, я сын горшечника…
И вот тут-то я понял, что язык, на котором я говорю, не русский, но говорю я на нём как на родном… И не помню и не могу сказать я ничего ни на русском, ни на английском, а сказанное мной имя при произношении трансформировалось в «Гарри Горшечник»…
Всё это окончательно выбило почву у меня из-под ног, в прямом и переносном смысле – ноги мои подкосились и я сел рядом с Гри. Тот, видать, увидев выражение моего лица, всполошился и спросил:
- Что с тобой, о Вит?! Тебе плохо?
Я даже не обратил внимание на то, как он сократил моё имя, лишь махнул неопределённо рукой. Гри-сын-горшечника оказался терпеливым парнем и подождал, пока я обуздаю хаотически мечущиеся в голове мысли. Когда наконец эта маленькая победа над собой произошла, я не нашёл ничего умнее, кроме как спросить:
- Где я?
Гри, явно обрадовавшийся возвращению моего разума, сказал:
- Ты находишься в Тарнии, на раттнаро-усгартском тракте!
Высушав всю эту тарабарщину, я тупо спросил:
- А до Москвы далеко?
Гри, подумав, ответил:
- Никогда не слышал о таком месте.
Не желая поверить в произошедшее, я помянул все знакомые названия населённых пунктов, а потом и стран, но получал в ответ только пожимание плечами и недоуменнее Гри. Наконец, я спросил:
- Мы вообще хоть на Земле?
Гри, в очередной раз сказал:
- Никогда не слышал о таком месте. А это что?
- Это наша планета, мир… - пробормотал я.
Тут в глазах Гри появилось понимание:
- Наш мир называется Еэрда! Ты что, из другого мира?
Проигнорировав вопрос Гри, я задумался. Еэрда… Что-то знакомое было в этом слове. И тут вдруг последний элемент мозаики с щелчком встал на своё место – я вспомнил события прошлого дня, встречу с дедом, его слова «А, пошел ты на Еэрду!» и пёструю круговерть… Самая дикая догадка оказалась истиной – мне удалось то, о чём мечтал тайно или явно каждый романтик, начитавшийся фэнтези. Оз, Средиземье, Англия времён короля Артура – куда только не мечтали мы скрыться от реальности, следуя за причудливой фантазией писателя. И мне это удалось. Только вот радости я от этого почему-то не испытывал.
- А почему ты так одет? И как тебе удавалось делать эти штучки со вспышками? – спросил я Гри.
- Одет я нормально – так и должен одеваться всякий недомаг. Это на тебе какие-то странные одежды.- гордо сказал Гри.
- Что ты сказал? Ты маг?
Гри слегка сник.
- Нет, я не маг. Я недомаг. Магом я стану после того, как доучусь и сдам последние экзамены.
- Скажи мне, Гри, а что тебя занесло на этот тракт и, что ты не поделил с этим бычарой? – я ткнул пальцем в сторону останков чудища.
- Я шёл домой, в Усгарт, а этот огр хотел ограбить меня и съесть…Или съесть, а потом ограбить…
- Кто? Огр?! – опешил я. Моё определение вида существа, как ни странно, оказалось верным.
- Ну да, огр… Их ещё великанами-людоедами кличут, а ещё волотами.
- И чего же ты с ним не справился? Ведь ты же маг!
Гри грустно вздохнул и сказал:
- Такое заклятье, которым ты убил огра, не под силу недомагу, оно подвластно лишь магу-магистру, да и то не всякому… Скажи, ты магистр? Или ты убийца огров и специально долгие годы учился ему?
- Ни то, ни другое! Да ты не расстраивайся так, станешь магом – ещё не так сможешь!
И снова моя попытка приободрить Гри принесла противоположный эффект. Он ещё больше сник и сказал:
- Только вот магом мне стать уже не суждено…
- Почему же?
- Меня отчислили…
- За что?!
- За неуспеваемость…
«Ндааа, как это мне знакомо!» - подумал я и сказал:
- Давай, рассказывай всё по порядку.
Гри тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

Цитировать

Рунгерд
Гроссмейстер
Группа: Участники
Сообщений: 342